- Когда рекомендуют генетическую диагностику
- Взрослые и супруги: разный запрос
- Если у обоих родителей выявлено носительство мутации
- С чем приходят остальные взрослые
- Примеры генетических исследований для взрослых
- Какие исследования самые частые и тенденции
- Статистика исследований лаборатории
- Самые распространённые хромосомные патологии
- Вызовы отрасли и вектор развития
- Личные вызовы и чего не хватает
- Самые сложные случаи из практики
Генетические анализы давно перестали быть чем-то загадочным или страшным. Сегодня это действенный инструмент профилактики, планирования родительства и ответственного отношения к собственному здоровью. Вместе с Антоном Бровко, руководителем генетической лаборатории ISIDA clinic, разбираемся, кому и когда стоит проходить генетическую диагностику, какие мифы до сих пор пугают пациентов и почему один тест может определить будущее целой семьи.
Когда рекомендуют генетическую диагностику
ELLE: Расскажите, пожалуйста, в каких случаях врачи рекомендуют проведение генетической диагностики?
Антон Бровко: Всех пациентов, которых направляют к нам для генетического тестирования, можно условно разделить на три группы: новорожденные, взрослые, а также супружеские пары. В рамках этих групп определяются потребности в диагностике. Если обобщать, то основными показаниями для проведения генетической диагностики являются следующие:
- Семейный анамнез наследственных заболеваний: это случаи онкологических, неврологических или других генетических болезней среди близких родственников, известные мутации в роду.
- Планирование беременности: пара, планирующая ребенка, может пройти скрининг на носительство рецессивных мутаций (например, муковисцидоза, фенилкетонурии и в целом до 500 и более различных болезней). Также сюда относится скрининг на хромосомные аномалии в группах риска, например, по возрасту.
- Подозрение на наследственную патологию у пациента, когда есть признаки, указывающие на генетическое нарушение (например, задержка развития, множественные врождённые пороки, атипичное течение заболевания).
- Углубленная пренатальная диагностика: здесь мы исследуем аномалии, выявленные или поставленные под вопрос во время УЗИ или биохимического скрининга. Показанием также является возраст матери старше 35 лет или отца старше 50 и случаи предыдущих беременностей с аномалиями.
Взрослые и супруги: разный запрос
ELLE: То есть взрослые и супруги — это разные категории пациентов. И, соответственно, разный запрос на исследования?
Антон Бровко: Да, вы всё правильно поняли. Поясню. Супруги исследуются чаще и в основном для того, чтобы при планировании беременности удостовериться в отсутствии хромосомных аберраций, или же для того, чтобы установить природу ранее выявленных в семье изменений на хромосомном или геномном уровне. Например, руководствуясь принципом «ответственное родительство», зная о современных возможностях науки и медицины (кстати, эти два понятия в наше время уже неразделимы), супруги проходят обследование, в частности, «на генетику» — для исключения или, корректнее сказать, снижения риска развития наследственных заболеваний у будущих детей. Если в семье были случаи так называемого отягощенного генетического анамнеза, супруги хотят обезопасить себя от повторения подобных случаев и целенаправленно исследуются на конкретное заболевание. Тут ещё важно различать два момента: носительство наследственного заболевания и наследственная (генетическая) болезнь — это разные вещи. Носитель может не болеть, но риск того, что заболеет его будущий ребенок, высок.
Если у обоих родителей выявлено носительство мутации
ELLE: А если у обоих родителей выявлено носительство определенной мутации, что дальше?
Антон Бровко: Оооо, это самая интересная история! Называется PGD-M – преимплантационная генетическая диагностика моногенных заболеваний. Ради этого всё и делается. Тут на полную включаются мощности всех подразделений клиники: консультации разных врачей: генетиков, репродуктологов, возможно, эндокринологов или других — в зависимости от мутации, точнее, рода заболевания, которое она может вызвать. Затем репродуктология, биотехнологическая лаборатория (ЭКО), а дальше подключается лаборатория генетики. Мы индивидуально подходим к каждому конкретному случаю, изучаем мутацию и оцениваем возможность её выявления на стадии эмбриона. После этого, если позволяет ситуация, тестируем эмбрион, дальше исследуем остальной геном и наконец делаем вывод о его пригодности для переноса.
С чем приходят остальные взрослые
ELLE: А с чем же приходят остальные взрослые?
Антон Бровко: В большинстве случаев для подтверждения или исключения наследственного характера генетической патологии, которую выявили у кровного родственника. Такая информация важна для медико-генетического консультирования семьи и составления плана профилактики генетических заболеваний в будущем. Конечно, здоровые взрослые не часто задумываются о генетическом обследовании — многим свойственно не обращаться за помощью или за диагностикой, пока всё хорошо и ничто не тревожит. Однако есть новое направление, можно даже сказать, тренд — превентивная медицина. Это система периодических чекапов с целью предупреждения заболеваний. Для разных возрастных или гендерных групп перечень необходимых исследований будет меняться. В список могут добавляться и генетические тесты. К сожалению, периодические походы к врачу до сих пор не в нашей традиции (надеюсь, это изменится). Генетическая диагностика имеет свою особенность: поскольку генетические болезни не лечатся (я имею в виду изменение «сломанных» генов или хромосом, исправление мутаций с целью устранения причины генетического заболевания), генетический аппарат человека не меняется в течение жизни, поэтому и генетические анализы в основном выполняются один раз. Конечно, есть исключения: например, мониторинг терапии онкологических заболеваний или дообследование человека новыми инновационными методами для решения ранее не решенного диагностического вопроса. В таких случаях генетические тесты могут повторять. Но в целом их делают раз и на всю жизнь.
Примеры генетических исследований для взрослых
ELLE: Приведите, пожалуйста, примеры генетических исследований, которые делают взрослые именно у вас.
Антон Бровко: У нас есть две лаборатории: цитогенетическая (исследует хромосомы) и молекулярно-генетическая (исследования на уровне ДНК). А основные направления — это кариотипирование (установление хромосомного набора человека). Пренатальная диагностика — установление хромосомного набора плода, исследование половых клеток, выявление микроделеционных синдромов, исследование продуктов оплодотворения (когда беременность замерла), исследование эмбрионов в рамках преимплантационной генетической диагностики.
Какие исследования самые частые и тенденции
ELLE: Какие виды исследований ваша лаборатория выполняет чаще всего? Замечаете ли вы определенные тенденции в запросах? Потребность в каких исследованиях неуклонно растет? От чего это, по вашему мнению, зависит?
Антон Бровко: На этот вопрос начну отвечать с конца. Если рассуждать в разрезе эволюции, человек не очень изменился за последние тысячелетия. И генетика, и болезни (не только генетические) остались те же, хотя на фоне развития науки и медицины, а также диагностики как их составляющей может сложиться впечатление, что заболеваний стало больше. Но суть в том, что процесс выявления болезней просто стал более эффективным. Количество случаев же вряд ли существенно выросло. Если говорить именно об исследованиях, то вечная классика в контексте генетики — это кариотипирование. Но, как мы уже отмечали, наука не стоит на месте и предлагает новые технологические варианты решения старых вопросов диагностики. Яркий пример — эволюция обследования беременных. Сначала женщин просто наблюдали, потом начали ставить на учёт и назначать определенные анализы, позже появились скрининговые программы, подключилась инструментальная, лабораторная, в том числе генетическая, диагностика. Мы научились делать инвазивную дородовую диагностику, брать клетки плода, амниотическую жидкость, клетки плаценты и даже пуповинную кровь. И таким образом исследовать генетику развивающейся беременности. Потом появилось так называемое НИПТ (неинвазивное пренатальное тестирование), и теперь не нужно делать биопсию тканей плода и подвергать риску беременность: достаточно взять у будущей мамы кровь из вены и выделить ДНК плода для исследования. Раньше это было дорого, сложно, неточно, проверяли лишь на три-пять основных синдромов. Сегодня это абсолютно доступно, значительно дешевле, точнее и намного информативнее: можно выявить риски до 70 различных болезней! Естественно, на такое тестирование будет расти спрос. Это лишь первый пример. Приведу ещё один. ПГД — преимплантационная генетическая диагностика. Ее проводят для того, чтобы отобрать здоровый эмбрион и подсадить его в полость матки во время ЭКО. Сначала исследовали несколько хромосом, исключали синдромы Дауна, Патау, Эдвардса и т. п. Сейчас мы проводим секвенирование (расшифровку) всего генома эмбриона. Проект «геном человека» начался в 1990 году и длился более 12 лет. Участие принимали десятки лабораторий из восьми стран мира. В пересчете на нынешнее ценообразование тогда было потрачено до 5 млрд долларов! И всё ради того, чтобы расшифровать геном. Сейчас условно такая же задача решается одним человеком, одним прибором за 150 у. е. и за два дня. Изменится ли спрос? Недаром сейчас мы уже говорим «лабораторные услуги», а не «анализы». В современном коммерческом мире пользуются спросом наиболее привлекательные предложения. Любая услуга должна быть качественной, дешевой, быстрой — тогда она будет пользоваться спросом. Но не забываем, что есть вечная классика.
Статистика исследований лаборатории
ELLE: Существует ли статистика количества исследований в вашей лаборатории за день, неделю, месяц?
Антон Бровко: Конечно, есть и статистика, и конкретные цифры. Например, за прошлый год через нашу лабораторию прошло более шести тысяч образцов. Много это или мало? Всё относительно. Есть тесты, которые выполняются, так сказать, вручную. Специалист проводит анализ с помощью микроскопа и визуально оценивает хромосомы человека или флуоресцентные сигналы от них. Такой анализ может занять от трёх-четырёх часов до нескольких суток. И это без учета предварительной подготовки. Большую роль играет квалификация и опыт исполнителя, качество пробоподготовки, сложность случая и т. д. Даже погода или сезон могут повлиять на скорость проведения кариотипирования: например, в межсезонье достичь наивысшего качества препаратов хромосом труднее и, соответственно, дольше. Другие анализы более автоматизированы, но тоже могут выполняться в течение дней. В целом в таком деле спешить не стоит: цена ошибки слишком высока, ведь часто у нас нет ни времени, ни дополнительного шанса повторить исследование, если что-то пойдёт не так.
Самые распространённые хромосомные патологии
ELLE: В вашей практике какие хромосомные патологии являются самыми распространёнными?
Антон Бровко: Надо понимать, что хромосомные, генные, геномные патологии — явление довольно редкое. На общепопуляционном уровне — в пределах 1%. Конечно, для разных групп вероятность выявления абсолютно разная. Например, для супружеской пары в возрасте с диагнозом «бесплодие» это около 6%, у новорождённых с пороками развития — до 15%. С появлением новейших методов диагностики частота выявления может вырасти на 50%! Уже точно не шутка, что здоровый — это плохо обследованный больной. Но! Это касается групп риска. Общий уровень остается в пределах 1%. Самыми распространёнными являются известные хромосомные синдромы: трисомия 21-й хромосомы — синдром Дауна, трисомия 18-й и 13-й хромосом — синдромы Эдвардса и Патау, синдром Тернера и Клайнфельтера.
Вызовы отрасли и вектор развития
ELLE: В чём вы видите вызовы для отрасли, в которой работаете? Каков вектор ее развития, перспективы в будущем?
Антон Бровко: В целом эта отрасль не отличается от других. Генетические тесты, как и все услуги, должны быть качественными, точными, быстрыми в выполнении, доступными для всех в плане стоимости и географии, а результаты — максимально прозрачными и понятными. Учёные, врачи, исследователи, инженеры над этим планомерно работают, что и реализуется в таких направлениях как, например, секвенирование геномов: с годами всё точнее, дешевле, быстрее. Вектор развития задан в направлении более глубокого уровня исследований, выявления связей между клинической картиной и определенными изменениями на уровне генов. Ну и в конце концов нам всем хотелось бы, чтобы «сломанные» гены можно было ремонтировать. Собственно, первые шаги в терапии некоторых генетических болезней уже сделаны. И есть успехи, например, в лечении серповидноклеточной анемии с применением CRISPR-терапии. Видим стремительное развитие таких направлений: фармакогеномика, персонализированная медицина, секвенирование микробиомов человека, метагеномика и интеграция ИИ в генетику по типу AlphaMissense и так далее!
Личные вызовы и чего не хватает
ELLE: А какие вызовы вы видите для себя лично или для ISIDA clinic? Есть ли что-то, чего вам не хватает?
Антон Бровко: Чего нам не хватает… Мы преимущественно все биологи, учёные по своей сути, люди, которые увлекаются исследованием живого. А потому нам, как и всем взрослым детям, всегда мало новых «игрушек». Ведь современные генетические (да и вообще любые лабораторные) девайсы — это очень сложные, дорогие и высокотехнологичные решения. Для информации: что-либо большого размера на лабораторном столе стоит десятки тысяч не гривен. А если более серьёзно, по моему глубокому убеждению, на первое место надо ставить высокое качество и стандартизацию исследований. Понимаете, нет ни одной лаборатории, где будут все приборы мира для всех существующих анализов. А потому возможности любой лаборатории ограничены либо техническим оснащением, либо законодательством, либо формой собственности, размером, финансированием и т. д. Общими же для всех лабораторий должны быть система качества и стандартизация. Каждая отдельная лаборатория может сделать анализ только на доступном ей уровне, но однозначно это должно быть качественно и согласно стандартам. Тогда мы избежим ошибок и укрепим доверие как пациентов, так и врачей, коллег в том числе. Наша задача — всё время работать над сохранением и повышением качества наших анализов путём стандартизации и управления рисками.
Самые сложные случаи из практики
ELLE: С какими самыми сложными случаями вы сталкивались?
Антон Бровко: Я бы не сказал, что какие-то случаи можно считать сложными. Я их называю интересными. Потому что сложности тут нет. Если ты достаточно квалифицирован, у тебя в арсенале либо есть соответствующий диагностический инструмент, либо нет. Соответственно ты либо выявляешь проблему, либо нет. Как я уже говорил, наши пациенты, к счастью, «не балуют» нас интересными случаями. Поэтому мы ищем тот 1%. Конечно, бывают реально интересные кейсы, которые надо буквально распутывать как детективную историю, проводить разные исследования, опрашивать родственников, привлекать дополнительных консультантов и специалистов. Я не перечислю все случаи, ведь за мои 19 лет в ISIDA clinic их было немало. Но некоторые, конечно, помню. Например, мы выявили у плода маркерную (структурно ненормальную) хромосому: тут сразу встал вопрос о перспективах беременности. Нашей задачей было определить происхождение маркера, оценить, вреден ли он — ведь это же дополнительная хромосома! Маленький кусочек неизвестного происхождения может содержать сотни генов, которые могут повлиять на развитие ребёнка. Для идентификации такой хромосомы мы применили и стандартные методы, и дополнительные флуоресцентные, и центромеру выявляли, и спутники окрашивали серебром. Даже вручную микроманипулятором «сняли» эту хромосому со стекла (немцы меня научили это делать) и сделали из той маркерной области индивидуальный диагностический набор для FISH (флуоресцентной гибридизации in situ) конкретно под пациента. В результате мы не выяснили происхождение этой маркерной хромосомы. Но обнаружили, что она состоит из неспецифических участков генома. Там нет генов! Она, вероятно, образовалась из спутников одной из 46 хромосом человека, и главное — она безопасна. К слову, потом мы ещё у мамы такую обнаружили и точно убедились, что никакой угрозы она не несёт и беременность надо сохранить. Наша задача как генетиков в медицине — вовремя, а иногда и заранее выявить проблему, дать пациенту четкую информацию и предложить варианты действий. Иногда даже одно простое исследование позволяет снять много вопросов или, наоборот, заранее выявить то, что стоит держать под контролем. Мы не можем изменить набор генов (на людях такие эксперименты пока запрещены), но можем изменить образ жизни, подход к планированию семьи, а значит, качество жизни в целом. Иногда для этого достаточно одной пробирки с кровью или мазка ватной палочкой.
Автор: Марианна Партевян
Фото: Pexels
27 июня 2025
Источник: ELLE
